Приморские партизаны устроили первое русское восстание, — Ростислав Антонов

«Молодые люди получат по максимуму» << Наука, История, Образование, СМИ | Дебри-ДВ

Приморские партизаны устроили первое русское восстание, — Ростислав Антонов

«Молодые люди получат по максимуму»

«Приморские партизаны»: презентация книги

Р. Антонов

«Причины, породившие «приморских партизан», существуют во всей стране. Идут повторы… Задача моей книги — объяснить, что произошло и что может произойти, высказать соображения о том, что можно сделать с нашей правоохранительной системой, чтобы ситуация изменилась. Я хочу, чтобы, приходя в полицию, ты чувствовал себя защищенным, не боялся правоохранительной системы», — заявил на пресс-конференции во Владивостоке Ростислав Антонов, новосибирский журналист и общественный деятель, издавший документальную книгу под названием «Приморские партизаны» о печально известных событиях прошлого года.

Книга Антонова в жанре журналистского расследования написана по итогам командировок в Приморье и разговоров как с родственниками погибших и арестованных «партизан», так и с представителями правоохранительных органов. Финансовую поддержку для издания книги оказал правозащитный фонд «Русское общественное движение».

Антонов считает, что никто «партизан» не «использовал» и что к ваххабизму они не имеют никакого отношения. «Я не скрываю своего сочувствия и определенных симпатий к тем людям, кто готов бороться за справедливость, в том числе и такими методами, пусть они даже незаконные, — говорит Антонов.

— Реально у молодых людей были проблемы с правоохранительной системой с 12 лет, когда они попали под раздачу немотивированно — ребят избили, и потом в течение последующего периода они находились под пристальным вниманием этой системы… Считаю, что именно Кировский РОВД взрастил этих партизан, и разбираться надо там в том числе».

Автор книги о «приморских партизанах» ответил на вопросы «Новой во Владивостоке».

— Ростислав, я читал фрагменты книги, выложенные в интернете, — насколько я понимаю, вы провели реконструкцию событий. Каково соотношение документального и вымышленного в вашей книге?

— Книга — это версия. Реальную картину может восстановить только объективное следствие, ее знают только сами молодые люди. Версия, которую я излагаю, — это действительно реконструкция на основе десятков интервью с абсолютно разными людьми.

— Кто охотнее шел на контакт — родственники «партизан» или полицейские?

— Обе стороны охотно шли на контакт, всем хотелось рассказать об этом. Если бы правоохранители не дали мне достаточно глубокие интервью, наверное, мне бы не удалось восстановить всю картину, особенно по эпизодам деятельности «партизан».

— Полицейские разговаривали с вами на условиях анонимности?

— Конечно. Я не могу сказать, кто и что мне рассказал, но без их помощи, без участия того же Центра по противодействию экстремизму книги в таком виде не было бы.

— После выхода книги к вам не обострилось внимание со стороны определенных подразделений МВД или ФСБ?

— Так как я занимаюсь политической деятельностью, ко мне всегда есть неравнодушное внимание, я к этому привык. Да, книга очень острая, но экстремизма в ней нет. Сейчас мы заканчиваем экспертизу, уже проходит ее оформление, чтобы книга могла поступить в свободную продажу.

Экспертизу проводит московский институт, не буду его называть, чтобы на них не оказывалось давление, но это независимая организация. Мне уже звонили, что все нормально, мы соблюдем все формальности, и книга попадет в книжные магазины.

Сейчас если какой-то магазин сам решил продавать книгу, то он ее продает.

— Ваш личный прогноз относительно будущего оставшихся в живых «приморских партизан»?

— Мой личный прогноз — молодые люди получат по максимуму. Ничего сейчас не говорит о том, что у них есть какие-то шансы.

Позиция, которую занимают правоохранительные органы, озвучивалась при написании книги: мол, мы выдумывать ничего не будем, «партизаны» сами набрали себе преступлений на всю оставшуюся жизнь… Я считаю, что в этой ситуации виноваты обе стороны, и непонятно, какая больше.

Я бы очень хотел, чтобы в Приморье и в других регионах России прошла комплексная проверка деятельности правоохранительных органов. Скоро начнется процесс — давайте сделаем его открытым, чтобы эти молодые люди были услышаны.

По всем фактам, которые они приводят в своих показаниях, должна быть проведена нормальная проверка. Это очень важно и для молодых людей (независимо от результатов, к которым придет суд), и для правоохранительной системы Приморья, и для России в целом.

Там очень много не сходится моментов… Хотелось бы, чтобы по результатам проверки были выявлены те, кто нарушал закон со стороны правоохранительных органов, и эти виновные были наказаны, то есть закон должен восторжествовать.

Иначе население может начать действовать незаконными методами.

ПОД ТЕКСТ

Во второй половине сентября старший помощник руководителя следственного управления СК России по Приморскому краю Аврора Римская сообщила, что расследование уголовного дела в отношении «приморских партизан» завершено.

Обвинения по целому ряду статей УК РФ, в том числе «убийство», «бандитизм», «разбой», предъявлены Александру Ковтуну, Вадиму Ковтуну, Роману  Савченко, Максиму Кириллову, Владимиру Илютикову, Алексею Никитину. Всего установлено около 30 эпизодов их преступной деятельности.

Вскоре должен начаться суд. В середине октября один из обвиняемых — Алексей Никитин — обратился в прокуратуру с заявлением об издевательствах, которым, по его утверждению, он подвергся со стороны сотрудников СИЗО № 1 Владивостока.

Однако в приморском управлении Федеральной службы исполнения наказаний доводы Никитина опровергли.

Авченко Василий,

«Новая газета» во Владивостоке», № 108, 27.10.11

http://novayagazeta-vlad.ru/108/Mestosobitiy/Molodielyudipoluchatpomaksimumu

———————

«Приморские партизаны»: презентация книги

Все помнят историю «приморских партизан» – она прогремела на всю страну. Многие знают, что томский журналист написал о них книгу. Он приехал во Владивосток, и 24 октября в редакции «Комсомольской правды» состоялась презентация этой книги.

«Свой первый звонок в Кировское я сделал 5 июня 2010 года, – пишет в своей книге Ростислав Антонов. – Это было в тот день, когда отец Романа Савченко Владимир попросил милицию не убивать их детей, а дать возможность родителям партизан убедить их сложить оружие… С этого момента мысль о поездке в Кировское не оставляла меня ни на минуту».

Он действительно побывал в Приморье дважды: в августе 2010 года и в феврале 2011 года. И вот сейчас он привез уже готовую книгу.

Книга Ростислава – версия. Он говорил с родственниками партизан, друзьями, знакомыми. Он говорил с сотрудниками правоохранительных органов.

Он не скрывал своего сочувствия к партизанам, но правоохранители с ним говорили искренне (на условиях анонимности, естественно), потому что видели: он хочет понять, почему такое произошло – не на Кавказе, а здесь, на другом краю страны… Почему Интернет и общественное мнение на 80 процентов было на стороне «приморских партизан», хотя официально их называли бандитами, отморозками и т.п.? Значит, не только в Приморье, но и в других регионах имеются проблемы с правоохранительными органами. Причины, по которым появились «приморские партизаны», существуют по всей стране.

В феномене «приморских партизан», считает Ростислав, виноваты обе стороны. Сотрудники Кировского РОВД их взрастили. Если закон не действует, если представители власти нарушают закон, то и люди тоже начитают в ответ действовать незаконно.

Ростислав Антонов назвал несколько вариантов. Вот есть Алексей Навальный, который подает заявления, иски, судится. Есть в Приморье «Хранители закона», которые пытаются решать вопросы в правовом поле.

Если бы «приморские партизаны» были более образованными… Но пацаны 18-20 лет, выросшие практически в тайге – из них не получился бы Навальный. Могли бы получиться офицеры, патриоты России.

А получилось, что впереди у них – только тюремное будущее.

Задача книги, считает Ростислав, объяснить, что произошло и что может произойти.

Ему хотелось бы, чтобы человек, когда он входит в РОВД, чувствовал себя защищенным, чтоб был уверен, что его из свидетеля или потерпевшего не превратят в преступника, не изобьют, не убьют.

«Основной задачей данной книги, – пишет в предисловии автор, – является реконструкция реальных событий мая-июня 2010 года, попытка анализа причин сложившейся в Приморье ситуации, недопущение роста эскалации насилия, а также попытка осмысления и поиск путей выхода из порочного круга, из которого самому Приморью не вырваться».

Когда книга появится в магазинах, в свободной продаже? Ближе к Новому году. Сейчас она проходит экспертизу на экстремизм.

Ростислав Антонов и общественный фонд «РОД», который оплатил и обе командировки Ростислава в Приморье, и издание книги, предусмотрительно обратились к независимым экспертам. Эксперты в книге экстремизма не нашли.

Сейчас составляются официальные документы, которые будут готовы еще в этом году. Тогда все желающие смогут купить и прочесть эту книгу.

Марина Завадская,

фото автора.

«Арсеньевские вести», № 43, 25.10.11

http://www.arsvest.ru/archive/issue971/politica/view22895.html

—————

Книга Ростислава Антонова отправлена на «экспертизу на отсутствие экстремизма»

Летом 2011 года вышла в свет книга председателя «РОД-Сибирь» Ростислава Антонова «Приморские партизаны» (М.: Фонд РОД, 2011).

В конце августа прошла презентация «Приморских партизан» в Новосибирске, в сентябре 2011 года книга была представлена на ММКВЯ в Москве. 24 октября 2011 года презентация книги Р. Антонова состоялась во Владивостоке.

Однако в широкую продажу «Приморские партизаны» так и не поступили.

Автор привез во Владивосток 60 экземпляров книги (по объему – скорее брошюры) и объяснил отсутствие книги в широкой продаже тем, что ее текст проходит «экспертизу на отсутствие экстремизма» (по другим сведениям – «лингвистическую экспертизу») у неких юристов. Р. Антонов сообщил, что надеется собрать все необходимые документы и согласования, чтобы книга поступила в книготорговые сети и была выложена в интернет.

Не вполне понятно, что это за проверка, какие именно органы и на каком основании ее проводят. Более всего она напоминает цензуру. Известно, что «Приморские партизаны» не имеют ISBN, однако этот факт никак не может стать причиной экспертизы.

Возможно, экспертиза проводится по просьбе автора и / или издательства (на что косвенно указывает фраза о «необходимых согласованиях»), и, вероятно, опасения автора и издательства, что в тексте могут быть усмотрены признаки экстремизма, оправданы.

Насколько можно судить, никаких судебных решений относительно книги «Приморские партизаны» не существует, в Федеральный список экстремистских материалов она не внесена. Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» не предусматривает такой меры, как превентивная экспертиза материалов, проводящаяся до появления книги в продаже.

«Сова», 25.10.11

http://www.sova-center.ru/misuse/news/other-actions/2011/10/d22847/

.

27.10.2011 16:26:55 +1100

Источник: http://www.debri-dv.ru/article/4451/molodye_lyudi_poluchat_po_maksimumu

Конопляный след: почему

Приморские партизаны устроили первое русское восстание, — Ростислав Антонов
Правообладатель иллюстрации Yuri Smityuk/TASS Image caption Шесть лет с момента задержания до оправдательного приговора Алексей Никитин (слева) и Вадим Ковтун (справа) провели в местах заключения

Во Владивостоке начался уже третий судебный процесс по резонансному делу “приморских партизан”. Предметом нового разбирательства станут не эпизоды с нападениями на полицейских, которые сделали их известными всей России, а убийство наркодельцов в поле рядом с поселком Кировский.

В понедельник коллегия присяжных в Приморском краевом суде приступила к рассмотрению одного из почти 30 эпизодов дела – убийства четырех человек в Кировском районе.

В марте прошлого года присяжные решили, что вина “партизан” по этому эпизоду не доказана. Двое из них – Алексей Никитин и Вадим Ковтун – были освобождены, так как это было их единственное обвинение. Теперь они снова могут оказаться за решеткой.

Русская служба Би-би-си вспоминает обстоятельства, которые вновь привели Никитина и Ковтуна на скамью подсудимых.

Кто такие “партизаны”

Всего “приморских партизан” было восемь. Среди предъявленных им обвинений – убийства, бандитизм, грабежи и кражи, незаконный оборот наркотиков, хищение и незаконный оборот оружия.

Преступления были совершены в 2009-2010 годах. В первую очередь большую огласку получила серия нападений на сотрудников МВД.

В прессе налетчиков называли “охотниками на милиционеров” и “приморскими партизанами”. Однако впоследствии в деле фигурировали десятки эпизодов по 11 статьям Уголовного кодекса России, а не только связанные с убийством милиционеров.

Тем не менее, согласно проведенному в том же июне 2010 года опросу “Левада-центра”, лишь 52% жителей российских регионов осуждали “партизан”, а почти четверть выражала им сочувствие.

В Москве, судя по исследованию социологов, отношение к приморским налетчикам сильно отличалось: 46% респондентов сочувствовали “партизанам” и лишь 9% осуждали.

“Приморских партизан” искали свыше тысячи сотрудников правоохранительных органов. Поиски шли сразу в нескольких населенных пунктах и в тайге.

В июне 2010 года полицейские заблокировали четырех членов группы в квартире в Уссурийске. Двое подозреваемых застрелились, двое сдались и предстали перед судом вместе с остальными арестованными по этому делу.

Но кроме ставших известными всей стране убийств милиционеров в большом уголовном деле был и эпизод об убийстве четырех жителей в Кировском районе. Вот его сейчас и рассматривают на очередном, уже третьем судебном процессе.

Долгий суд

В феврале 2014 года в Приморье был вынесен первый приговор “партизанам”. Присяжные сочли доказанной их вину в нападении на пункт милиции на станции Варфоломеевка, убийстве полицейского в селе Ракитном, обстреле автоинспекторов на участке федеральной трассы Спасск-Дальний и других преступлениях.

Трое получили пожизненный срок – Александр Ковтун, Владимир Илютиков и Алексей Никитин. Романа Савченко суд приговорил к 25 годам заключения, Максима Кириллова – к 22-тим, брата Александра Ковтуна Вадима Ковтуна – к восьми.

Еще двое предполагаемых участников, Андрей Сухорада и Александр Сладких, покончили с собой во время задержания в Уссурийске (Александр Ковтун и Илютиков тогда сдались).

В мае 2015 года Верховный суд России отменил пожизненные сроки трем “приморским партизанам”: Александр Ковтун и Илютихов получили 25 лет и 24 года соответственно, приговоры Савченко и Кириллову также немного смягчили, а вот приговоры Никитина и Вадима Ковтуна были отменены вовсе.

Верховный суд при этом потребовал заново рассмотреть эпизод об убийстве четырех человек в Кировском районе. Присяжные сделали это в марте 2016 года, признав недоказанной вину подсудимых.

Поскольку других обвинений против Никитина и Вадима Ковтуна не было, они вышли на свободу. Остальные остались отсиживать свои сроки по другим эпизодам дела.

Прокуратура обжаловала решение присяжных, и в конце прошлого года Верховный суд России направил дело на третий круг.

Сейчас на скамье подсудимых пятеро: все оставшиеся в живых “партизаны” минус Савченко, которого следствие не связывало с “кировским эпизодом”.

Убийство в поле под Кировским

Эпизод, который в мае 2015 года Верховный суд отправил на пересмотр, имел большое значение для обвинения. Ему было важно показать, что “приморские партизаны” – никакие не борцы с коррупцией в правоохранительной системе, а жестокие бандиты, которые убивали ради наживы.

“Это люди, у которых отсутствует всякое представление о нравственности, – говорила представитель приморского управления Следственного комитета России Аврора Римская. – Они совершают преступления не за идею, а просто для того, чтобы навлечь ужас на общество и почувствовать себя хозяевами жизней людей и при этом не упустить свой корыстный интерес”.

Как следовало из материалов дела, убийство, причастность фигурантов к которому сейчас суд вновь пытается установить, произошло в сентябре 2009 года на конопляном поле около райцентра Кировского, где родились и жили “партизаны”. Поле охраняли наркоторговцы.

Во время первого процесса присяжные встали на сторону обвинения, которое утверждало, что “партизаны” расправились с наркодельцами ради кражи наркотиков.

Расследование убийства на конопляном поле стало основанием для задержания брата Александра Ковтуна, а также Алексея Никитина, которые после последнего решения суда в Приморье находятся на свободе. В других преступлениях, связанных с милиционерами, следствие их не обвиняло.
Правообладатель иллюстрации Yuri Smityuk/TASS Image caption Алексей Никитин находится на свободе с июля 2016 года

По версии следствия, 27 сентября 2009 года Никитин помог закопать тела наркодельцов, после того как лидер “партизан” Сухорада (по данным МВД, застрелился в Уссурийске) и его соучастники убили четырех охранников конопляного поля.

Версия Никитина

В разговоре с Русской службой Би-би-си адвокат Никитина Вячеслав Усов уточнил, что и во время первого разбирательства, в результате которого Никитин получил пожизненное наказание, присяжные пришли к выводу, что он не участвовал в самом убийстве.

Сам же Никитин утверждал, что попал в число обвиняемых, так как сам собирал доказательства участия полицейских в наркобизнесе. Его задержали в конце июля 2010 года, то есть почти спустя год после убийства на конопляном поле. В тот момент шли поиски “приморских партизан” по подозрению в убийстве милиционеров.

В интервью изданию “Медиазона” Никитин рассказывал об обстоятельствах своего задержания: “У нас тут полпоселка привозили в ментовку, допрашивали, избивали там конкретно, пытали, чтобы узнать, где они находятся. Вот и меня так же привезли в ментовку [отделение милиции] кировскую. Там пытали, избивали, пытались узнать, где пацаны находятся. После отпустили”.

Никитин утверждает, что, оказавшись на свободе, он написал заявление в прокуратуру, в котором пожаловался на методы дознания. Спустя некоторое время, по его словам, его вызвали в прокуратуру якобы, чтобы расспросить об избиениях и связи полицейских с наркобизнесом.

В прокуратуре на Никитина надели наручники, оттуда он отправился во Владивосток в качестве предполагаемого “приморского партизана”.

Никитин настаивает, что он не связан с другими участниками и обвинениями против них: “Прохожу по [их] делу, но отношения к ним не имею. Всех соединили в одно уголовное дело. Вот и получилось, одно дело – значит, все “партизаны”.

“Я считаю себя невиновным, но такая наша система. Главное – закрыть, а разбираться будем потом”, – говорил Никитин “Медиазоне”.

Правообладатель иллюстрации Yuri Smityuk/TASS Image caption Вадима Ковтуна освободили в зале суда в июле 2016 года

Версия Ковтуна

Отрицает какую-либо связь с преступлениями и Вадим Ковтун.

Следствие считает, что брат Александра Ковтуна подвозил других членов группировки к месту преступления.

О причастности к деятельности “приморских партизан” Ковтун говорил так: “Этот ярлык на меня надели одновременно с задержанием по данному делу. Никакой я не партизан. По полям, по лесам не бегал”.

По словам Ковтуна, он был задержан сотрудниками ФСБ в ноябре 2010 года по дороге с работы домой.

О том, как для него может закончиться еще одно рассмотрение дела об убийстве, Ковтун предпочитает не говорить: “Прогнозов не делаю, тем более, будет судья, новый состав коллегии присяжных, новые адвокаты, предугадать что-либо невозможно”, – говорил он “Медиазоне”.

“Будет как будет”, – сказал Ковтун.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-40404151

Легенды Партизанского проспекта

Приморские партизаны устроили первое русское восстание, — Ростислав Антонов

То, что ремейка «дела Засулич» не выйдет, было понятно уже тогда, когда присяжные вынесли обвинительный вердикт, а гособвинитель запросил для троих из шестерых пожизненные сроки.

Но все-таки формально точка в деле «приморских партизан» поставлена 28 апреля — в этот день судья Приморского краевого суда Дмитрий Грищенко огласил приговор.

Да, именно точка, хотя и сами осужденные, и их адвокаты пообещали приговор, как полагается, обжаловать.

…Выслушав приговор, поймал себя на ощущении недоговоренности. Не в том смысле, что в суде мало говорили. Напротив: процесс, продолжавшийся больше года, был открытым, судья никого не торопил. За «партизанским» сюжетом я следил четыре года — многих выслушивал, все читал, присутствовал на судебных заседаниях… А что теперь писать — не очень представляю.

Слишком противоречива вся эта история. «Партизаны» кажутся фантомами, конкретные черты которым «наблюдатели» дорисовывают исходя каждый из собственных представлений. То, что было в материалах дела и звучало в суде, — лишь одна грань сюжета; пытаясь нащупать другие, не заметишь, как перейдешь от фактов к мифам и легендам.

Тут скорее роман писать — в нем вымысел даже поощряется.

«Обыкновенная банда»

Пунктирно напомним хронологию. Четверых «партизан» — Романа Савченко, Владимира Илютикова, Максима Кириллова и Александра Ковтуна — задержали в июне 2010 года.

Двое — Андрей Сухорада и Александр Сладких — погибли тогда же в Уссурийске при попытке их задержать (по официальной версии, оба застрелились, по неофициальной — один был убит). Через несколько месяцев к четверым оставшимся в живых добавились Алексей Никитин и Вадим Ковтун (брат).

Подсудимым инкриминировали около 30 преступлений, наиболее тяжкие — убийство двоих милиционеров во Владивостоке и селе Ракитном, а также четверых жителей Кировского района, где жили и сами «партизаны». Эти четверо были то ли «наркобарыгами», то ли просто охранниками конопляного поля.

Вдобавок — обстрелы машин ДПС, нападения на пункты милиции, угоны машин, ограбления, от которых пострадали уже не милиционеры, а обычные граждане.

История сразу же получила общероссийский резонанс. Информационный взрыв прозвучал куда громче, чем автоматные выстрелы на приморских дорогах. Сразу же появилось слово «партизаны»; многие увидели в парнях из Кировского дубину народной войны против «ментовского произвола» или даже в целом против «режима».

Говорили об «исламском следе» (уже в тюрьме двое — Ковтун и Савченко — приняли ислам) и даже о сепаратизме, вспоминая Дальневосточную республику.

Версия поприземленнее заключалась в том, что молодых людей довели до отчаяния местные милиционеры, регулярно превышавшие полномочия (загадкой остается то, почему жертвами «партизан» стали не их обидчики из Кировского РОВД, а совершенно посторонние милиционеры). Или же «партизаны» сами были замешаны в наркобизнесе…

Тогдашний начальник приморской милиции Андрей Николаев уверенно заявил: «Нападения на сотрудников милиции были мотивированы исключительно желанием заполучить оружие и боеприпасы с целью продолжения совершения более тяжких преступлений корыстной направленности».

Потивореча себе, он упомянул таежные схроны, в которых были «предметы с фашистской символикой и литература радикального толка» (какая именно — никто так и не увидел). Да и погибший Сухорада, как выяснилось, бывал в московском бункере впоследствии запрещенной НБП, что подтверждает Эдуард Лимонов.

Однако политическую составляющую сразу же стали вымарывать.

В Следственном комитете по Приморскому краю еще летом 2010 года заявили, что «партизаны» — «никакие не борцы за справедливость… Они совершают преступления не за идею, а просто для того, чтобы навлечь ужас на общество… и при этом не упустить свой корыстный интерес».

Чуть позже в интернет утекла видео­запись, сделанная «партизанами» незадолго до их поимки. Обращение стилистически напоминало ролики кавказских сепаратистов. «Мы свои автоматы пристреливаем по вашей конституции, — говорил в кадре Александр Ковтун.

 — Эта страна катится в пропасть, и мы поможем ей докатиться своими убийствами и хаосом». Здесь же был передан привет «всем, кто состоит в сопротивлении — Северному Кавказу и другим честным достойным людям».

Игнорируя все это, генерал Николаев снова заявлял в телеэфире на голубом глазу: «Это обыкновенная банда. Таких было много каждый год».

Промежуточную версию защищал новосибирский журналист Ростислав Антонов, написавший о «партизанах» книгу: «У молодых людей были проблемы с правоохранительной системой с 12 лет, когда они немотивированно попали под раздачу. Ребят избили.

Именно Кировский РОВД взрастил этих «партизан». О том же говорила адвокат Нелли Рассказова: «Они не боролись против правоохранительных органов. Они боролись с конкретными лицами и всем, что связано с наркобаронами».

Отец одного из «партизан» Владимир Савченко рассказывал о том, как сына избивали в милиции, более того — другой сын Владимира несколькими годами раньше умер от побоев, нанесенных милиционерами.

«Партизан» Никитин утверждал: сотрудники Кировского РОВД крышевали плантации конопли, потом занялись героином. «Мы начали плантации сжигать, конкретно мешать их бизнесу. Теперь они все валят на нас», — говорил Никитин.

«Виноваты обе стороны»

Если последняя надежда «партизан» была связана с присяжными, то 4 февраля она умерла: присяжные признали подсудимых виновными почти по всем эпизодам, включая самые тяжкие. Один из «партизан» — Вадим Ковтун — не признан членом банды, но признан соучастником убийства (подвез остальных к месту преступления на машине).

Выступая с последним словом, в убийствах не признался никто из дожившей до суда шестерки. Вадим Ковтун: «Мне не в чем признаваться и оправдываться. На меня навесили ярлык «приморского партизана», но я совершенно другой человек — у меня семья, друзья, работа, дочь растет».

Никитин: «Вот уже три с половиной года я сижу в тюрьме ни за что. За это время я был лишен самого важного в моей жизни — рождения моей дочери. Также был лишен здоровья». Кириллов: «Я виноват в том, что вынужден был прибегнуть к методам, мне не свойственным, но я никого не убивал.

В этой непростой истории виноваты обе стороны, и прежде всего та, которая дала импульс к отчаянным действиям». Савченко: «На следствии я оговорил себя и других участников, потому что… там дядьки под себя ходят, что уж про нас говорить». Илютиков признал, что стрелял по милицейскому УАЗу.

Александр Ковтун заявил: «Я хотел отомстить кировским сотрудникам милиции. Будучи сбитым с пути Сухорадой, я где-то стал свидетелем, а где-то соучастником эпизодов, в которых пострадали другие, не кировские сотрудники милиции. Прокуратура говорит, что мы выбрали тактику отказываться от всего и валить на покойных.

Я лично не отказывался от того, что совершил. Перестрелка с ДПС — я стрелял, не отрицаю, готов понести наказание. То же самое — по Уссурийску. Я ранил сотрудника. Но никого не убил».

По ряду эпизодов «партизан» оправдали, но общей картины это не изменило. Александр Ковтун, Владимир Илютиков и Алексей Никитин приговорены к пожизненному заключению.

Роману Савченко дали 25 лет, Максиму Кириллову — 22 года, Вадиму Ковтуну — 8 лет и два месяца (ему запросили 15 лет, но здесь — и только здесь — судья отступил от запрошенных прокурором сроков).

Вадим, похоже,
всерьез надеялся на освобождение в зале суда.

«Обычные, нормальные люди»

Итак, решение суда есть, но его недостаточно. Речь не об оправдании преступлений — кто ж такое оправдает — а о том, чтобы понять для себя: что же это было.

Принципиальный нюанс: судили не «приморских партизан», а «кировскую банду». Проверка «не выявила серьезных нарушений» в деятельности Кировского райотдела, вследствие чего деяния подсудимых утратили важный контекст (не говоря о том, что наказана только одна сторона).

Заявления о «радикальной литературе» забыты, как и видеообращение, признанное экстремистским, — а ведь там звучали лозунги, объясняющие совершенные преступления в альтернативном ключе. Но героический ореол вокруг «партизан» показался ненужным или опасным.

В ряде СМИ, имеющих отношение к госвласти, даже само словосочетание «приморские партизаны» употреблять запретили, предложив взамен «кировскую банду». Партизаны — это ведь наши, а не наши — это боевики, сепаратисты, бандиты.

Произошла полная деполитизация дела, хотя подсудимые и их защитники то и дело пытались снабдить кровавый сюжет широким фоном, вписав кировскую историю в контекст того, что происходит в крае и стране. «Эти люди не похожи на уголовников… Четко поставленная, грамотная речь.

Вы слышали, чтобы кто-то из них сказал об идеях ваххабизма? Это обычные, нормальные люди, — говорил в суде адвокат Александр Смольский. — Можем ли мы сказать, что протесты в Кировке — одиночное явление? Недавние события на Болотной площади говорят об обратном. Народ устал от бесправия. У меня не было задачи делать политический процесс, но, хотим мы или не хотим, он уже вошел в историю».

Может быть, все проще, и контекст проигнорировали потому, что сочли его не имеющим прямого отношения к узко-фактической стороне дела: поехали, ударили, ограбили, убили.

Так или иначе, теперь мы видим «обыкновенных бандитов», действовавших из «корыстных соображений». Это одна из причин того, почему обществу «партизаны» больше не интересны.

Другая возможная причина — законы циркуляции и восприятия информации, согласно которым новостные нуклиды распадаются за считанные дни или, в особых случаях, месяцы.

Но «корыстная» трактовка оставляет ощущение недоговоренности именно потому, что слишком проста. Что это было — безумие, месть, восстание? Приговор на эти вопросы не отвечает.

Ни одно из предлагаемых объяснений не устраивает меня полностью, предложить свое, объясняющее все, тоже не могу.

У нас всякое было — но не было такого, чтобы ни с того ни с сего нормальные пацаны бегали по тайге, стреляя в первых попавшихся милиционеров.

Нас просят поверить в то, что это «обычная банда». Но если так — это еще страшнее.

«Нашли чем напугать»

Парни за решеткой казались вполне адекватными. Неожиданно бодрые, уверенные в себе, шутят, улыбаются. Одеты опрятно, причесаны не без щегольства. Выпусти их сейчас на улицы Владивостока — не отличишь от других.

После приговора нам дали с ними поговорить. Один из журналистов спросил: «Сейчас вы бы сделали то, что сделали тогда?» Раздался голос человека в форме: «Просьба не задавать провокационных вопросов!» Другой журналист спросил осужденных, считают ли они сами себя «партизанами».

«Партизаны, не партизаны — нас так прозвали… Криминальной составляющей у нас не было — были идейные соображения, хотя прокурор пытался выставить все так, что мы действовали из корысти», — ответил Кириллов. Я спросил, о каких идеях идет речь.

«Мы хотели обратить внимание на то, какие люди работают в органах, до какого упадка это все дошло вообще по Приморью… Мы задели коррупционную составляющую у нас в поселке. Эта рана кровоточит и мешает жить», — был ответ. На вопрос о том, чего «партизаны» добились, Кириллов ответил: «Да ничего.

Скиба (один из начальников Кировского РОВД. — Ред.) вертолет себе купил».

Казалось, им там за решеткой веселее, чем нам тут. «Нашли чем напугать!» — с улыбкой сказал Александр Ковтун, когда его спросили об ощущениях от приговора.

Героизирующие и демонизирующие версии кажутся мне равно однобокими, а формулировки вроде «все сложнее» и 
«…где-то посередине» — беспомощными. Суд решил судьбы, но не расставил точек над i.

В расколотом обществе создано несколько мифов о «партизанах», и все они будут жить, как постмодернистский роман с взаимоотрицающими вариантами сюжета.

Те, кто пытался разобраться в этом деле, ставили вопрос так: кто они — уголовники или герои? Обычные отморозки или народные мстители и жертвы произвола? Такая постановка вопроса кажется мне неправильной.

Наблюдая за кровавой историей, как за боевиком, мы упростили ее, следуя немудреным законам жанра, где есть хорошие и есть плохие. А если нельзя разделить? Если они одновременно — и бандиты, и борцы, и палачи, и жертвы? Это принять сложнее — примерно как примирить гения со злодейством.

Владивостокский СИЗО, где фигуранты дела просидели почти четыре года, находится на Партизанском проспекте. Теперь это название воспринимается иначе.              

«Приморские партизаны» («кировская банда») неофициальное название группировки из восьми молодых людей из п. Кировского (Приморский край), совершивших в 2009–2010 годах около 30 преступлений на территории Приморья.

По данным правоохранительных органов, группа совершила как минимум четыре нападения на сотрудников милиции, занималась кражами, угонами автомобилей, похищением оружия и т. п. Два милиционера были убиты, еще несколько получили ранения.

Кроме того, «партизанами» совершено убийство четырех жителей Кировского, имевших отношение к местному наркобизнесу.

Действия «партизан» вызвали в России серьезный резонанс. Многие увидели в них «народных мстителей», поднявшихся на борьбу с полицейским произволом.

Сами «партизаны» и их близкие рассказывали, что молодые люди не раз подвергались насилию со стороны сотрудников Кировского РОВД.

Есть предположения, что «кировская банда» носила националистический или даже сепаратистский характер, однако достоверных сведений об идейной «заряженности» преступников нет.

Летом 2010 года группировка была обезврежена в Уссурийске. Двое участников группы при захвате покончили с собой, шестеро задержаны.

Судебный процесс над уцелевшими «партизанами» открылся в начале 2013 года, в ходе него все шестеро были признаны коллегией присяжных виновными в подавляющем большинстве инкриминированных им преступлений.

В апреле 2014 года трое из подсудимых были приговорены к пожизненному заключению, остальные — к длительным срокам лишения свободы (от 8 до 25 лет). Пятеро осужденных уже подали апелляции на обвинительный приговор краевого суда в Верховный суд России.

Источник: https://expert.ru/siberia/2014/21/legendyi-partizanskogo-prospekta/

Дело

Приморские партизаны устроили первое русское восстание, — Ростислав Антонов

Дело так называемых приморских партизан снова в суде — в четверг, 16 февраля, начинается отбор присяжных для третьего по счету процесса.

Оправдательный приговор участникам банды, благодаря которому двое из них — Алексей Никитин и Вадим Ковтун — были отпущены из-под стражи, в конце 2016 года отменил Верховный суд.

Теперь это дело опять рассмотрят в Приморье, причем прежнее решение присяжных не будет учтено. ТАСС вспоминает, как и за что судили “приморских партизан”, и объясняет, чего ожидать от нового процесса.

Кто такие “приморские партизаны”

“Приморскими партизанами” называют преступную группировку, которая действовала в Приморском крае с февраля по июнь 2010 года.

Такое прозвище бандиты получили из-за тактики своих нападений: среди прочих эпизодов они несколько раз атаковали работников МВД и скрывались в лесах, как партизаны.

Сотрудники правоохранительных органов региона предпочитают называть эту группировку “кировской бандой”, поскольку все ее участники были школьными друзьями из местного поселка Кировский. 

В состав группы входило семеро молодых людей: Андрей Сухорада и Александр Сладких (оба застрелились 11 июня 2010-го, когда силовики заблокировали банду), а также Владимир Илютиков, Максим Кириллов, Александр Ковтун, Роман Савченко и Алексей Никитин. Еще один фигурант дела — брат Александра Ковтуна, Вадим. Его присяжные не признали членом группировки, однако назвали виновным в пособничестве по некоторым эпизодам.

Главным идеологом и неформальным лидером банды был Андрей Сухорада. Он всегда отличался противоречивостью: героизировал чеченских сепаратистов и при этом организовывал в родном поселке “русские марши”. Сухорада никогда не скрывал своих ультраправых взглядов — даже вытатуировал на груди свастику.

Уже в 16 лет он был активистом ныне запрещенной Национал-большевистской партии (НБП) Эдуарда Лимонова. Вместе с остальными нацболами участвовал в силовом захвате уссурийского офиса “Единой России” 3 марта 2004 года, однако спустя несколько месяцев вернулся домой, в Кировский. Друзья Сухорады разделяли его взгляды: некоторое время СМИ даже называли всех “партизан” националистами.

Впрочем, впоследствии оказалось, что двое из них — Савченко и Александр Ковтун — приняли в СИЗО ислам.

В середине июня 2010 года группировка была полностью обезврежена. “Партизанам” предъявили обвинения по 11 статьям Уголовного кодекса.

Всего же, согласно материалам дела, они совершили порядка трех десятков преступлений — это убийства, кражи, бандитизм, посягательство на жизни и другие. А началась их история в 2009 году, когда молодые люди объявили войну “милиционерам, которых народ боится”.

О начале этой “войны” они рассказали в своем видеообращении, на данный момент включенном решением суда в перечень экстремистских материалов.

В поселке Кировский считают, что конфликт молодых людей со стражами порядка возник из-за конопляных полей. По словам матери Сухорады, Андрей и его товарищи поджигали “плантации”, чтобы бороться с наркоманией.

Местные жители делали из растений химку (курительный наркотик), а прикрывали этот прибыльный бизнес якобы сотрудники милиции и прокуратуры. Однажды наркодельцы застали Сухораду за сжиганием конопли — молодого человека схватили и заставили его рыть себе могилу.

“Что там с ним творили дальше, он мне не рассказал”, — поделилась его мать в одном из интервью.

По данным следствия, 27 сентября 2009 года Сухорада и его товарищи убили четырех охранников конопляного поля, закопали их тела и украли наркотики. При этом Вадим Ковтун якобы подвозил “партизан” к месту преступления, а Алексей Никитин помогал закапывать трупы.

В остальных эпизодах дела Никитин и Ковтун не фигурируют, оба молодых человека были арестованы спустя несколько месяцев после ликвидации группировки. Родственники “партизан” считают, что эти двое попали в итоговый список обвиняемых просто потому, что правоохранителям надо было “организовать массовку — мол, банда действительно существовала”.

А на всех остальных участников группировки убийство охранников просто “повесили”, чтобы выставить их обыкновенными бандитами и наркоманами. 

Как бы то ни было, убийство на конопляном поле следователи называют первым делом “кировской банды”, с которого началась череда всех остальных преступлений. Как правило, это были атаки на сотрудников в форме.

По данным правоохранительных органов, в общей сложности с февраля 2010 года группа совершила как минимум четыре нападения на милиционеров, а также участвовала в кражах, поджогах и угонах автомобилей. Жертвами бандитов стали четыре милиционера, еще четверо получили ранения.

Также в результате нападения “партизан” пострадали несколько гражданских людей, которых они грабили и избивали. Сами участники банды обвинения в этих нападениях отвергали.

В начале лета 2010-го история “приморских партизан” получила федеральный размах, и в регионе была развернута масштабная операция по поимке преступников. Почти 1,5 тыс. человек прочесывали тайгу от Хабаровска до Владивостока. На всех дорогах были выставлены вооруженные блокпосты с солдатами и бронетранспортерами, в небе летали вертолеты.

Один из членов группировки Роман Савченко был задержан 10 июня, в тот же день его отец обратился к президенту с просьбой разобраться в происходящем, при этом обвинив во всем кировских милиционеров: “Все те, кто в бегах — Сухорада, Ковтун, мой сын и Кириллов, — они были избиты сотрудниками внутренних дел прямо в отделе внутренних дел за то, что не признают себя виновными и не берут чьей-то вины на себя”. Ответа из Кремля не последовало. 

Оставшиеся беглецы были заблокированы в квартире в центре Уссурийска 11 июня 2010 года.

Андрей Сухорада и Александр Сладких застрелились (родители Сухорады в эту версию не верят и утверждают, что их сына убил снайпер выстрелом в глаз).

Еще один член группы, Владимир Илютиков, сдался сразу после самоубийства товарищей. Александр Ковтун вышел из квартиры через несколько часов после переговоров с участием его адвоката и матери.

Какой была реакция общества

Чтобы понять, какой резонанс вызвало дело “приморских партизан” в российском обществе, необходимо понимать контекст конца 2000-х — начала 2010-х.

В апреле 2009 года майор милиции Денис Евсюков в состоянии алкогольного опьянения убил двоих и ранил семерых человек в московском супермаркете “Остров” на Шипиловской улице.

Этот инцидент вызвал волну негодования среди россиян. Индекс доверия МВД, и до этого невысокий, попросту обвалился.

На этом фоне молодые люди, бросившие вызов правоохранителям, многим показались героями. Тем более что на одном из видео Сухорада, поднимая пистолет вверх, открыто заявлял: “партизан” интересует исключительно борьба “с евсюковской бандой”.

 Атаки на сотрудников милиции члены группировки объясняли тем, что так они боролись с произволом правоохранителей в Кировском районе и выступали против действующего политического строя. “У нас криминальной составляющей не было.

У нас были идейные соображения”, — говорил на суде один из “партизан” Александр Ковтун. 

После ареста молодых людей во Владивостоке появились надписи на стенах: “Слава партизанам”, “Партизаны, ваш подвиг не забыт”.

Многие россияне совершенно искренне сочувствовали “партизанам”, которые, как считалось, на себе познали последствия беспредела правоохранителей.

Так, за несколько лет до описываемых событий в изоляторе временного содержания кировского РОВД скончался сводный брат Романа Савченко — по официальной версии, от “сердечной недостаточности”, хотя в поселке Кировский считают, что от рук милиции.

На эту историю в 2010 году обратил внимание глава ЛДПР Владимир Жириновский: “Вот в Приморье парень!..

Отца в милиции убили, брата убили, и ему ребра переломали! И он для вас бандит? Он правильно сделал, что ушел в леса: отомстить за отца, за брата и за себя. А вы его называете бандитом!..

Вот так вот, да… Это наш народ! Он не хочет, чтобы превращали его в скот!” Эту фразу Жириновского депутаты встретили свистом и криком.

Опросы общественного мнения показали, что большинство россиян (52%) все-таки осуждают действия нападавших, 22% им сочувствуют и лишь 3% одобряют.

При этом 34% считают их людьми, доведенными до крайности произволом, еще 13% — “народными мстителями”, сознательно выступившими против коррумпированной власти, и только 37% — преступниками и бандитами.

Больше половины респондентов (55%) назвали случай “показателем крайне негативного отношения к милиции в стране в целом”. Примерно одинаковое число респондентов сказало, что они боятся и таких “народных мстителей”, и “нашей милиции” (37% и 34%, соответственно).

Миф о “борцах с милицейским произволом” пытались опровергнуть сами правоохранители. Начальник УВД по Приморскому краю Андрей Николаев заявил, что комментарии в некоторых СМИ о “ментовском беспределе, толкнувшем мальчишек на вооруженную борьбу” не соответствуют действительности.

Старший помощник руководителя следственного управления СКП РФ по Приморскому краю Аврора Римская также подчеркнула, что “подозреваемые — никакие не борцы за справедливость”: “На милиционеров они нападали, чтобы завладеть оружием, которое использовали при разбойных нападениях на простых граждан”.

Споры вокруг того, кто такие “приморские партизаны” — скинхеды или борцы с системой, бандиты или противники “ментовского беспредела” — не утихают до сих пор. 

Как проходил суд

Судебный процесс сопровождался скандалами с самого начала — с первых чисел июня 2012 года. Приморский краевой суд на протяжении нескольких месяцев не мог собрать коллегию присяжных, поскольку никто не хотел связываться с самым громким делом в регионе.

 В середине июля стало известно, что из здания суда были похищены три тома уголовного дела, где фигурировали имена сотрудников МВД, предположительно, занимавшихся организацией наркобизнеса в крае.

Речь идет о Валерии Лекареве (на тот момент начальник уголовного розыска Кировского отдела полиции), Василии Скибе (старший оперуполномоченный) и Руслане Безугленко (ушел на пенсию). Этих же правоохранителей “приморские партизаны” и их родственники обвиняли в избиении, которому молодые люди подверглись в 2007 году.

В то время сотрудники МВД якобы покровительствовали молодежной банде Константина Поберия, у которого возник конфликт с будущими “партизанами”. Впрочем, на суде все эти свидетельства какой-либо роли не сыграли. 

Первый вердикт по делу о “приморских партизанах” был вынесен в феврале 2014 года: присяжные признали участников группы виновными по всем инкриминируемым им 11 статьям УК РФ. Александр Ковтун, Никитин и Илютиков были приговорены к пожизненному заключению, Савченко — к 25 годам колонии, Кириллов — к 22 годам, а Вадим Ковтун — к восьми годам и двум месяцам.

В 2015 году Верховный суд РФ, рассмотрев апелляцию защиты, смягчил приговоры обвиняемым, заменив Александру Ковтуну и Владимиру Илютикову пожизненное заключение на 25 лет и 24 года колонии.

Роману Савченко срок был сокращен до 24 лет, Максиму Кириллову — до 19.

Приговор в отношении Никитина и Ковтуна-старшего был отменен полностью, и эпизод с убийством четырех человек на конопляном поле был отправлен на повторное рассмотрение в Приморский краевой суд.

Адвокаты обвиняемых неоднократно указывали на различные несостыковки в истории об убийстве “охранников конопли”. Например, в автомобиле, в котором якобы перевозились к месту захоронения трупы погибших, не было следов крови.

А в могиле, где вроде как были захоронены охранники, обнаружили стопу ребенка. Следователи утверждали, что при нападении использовались четыре единицы огнестрельного оружия, однако экспертиза показала, что погибшие получили ранения от пуль только одного калибра — 5,6 мм (от винтовки ТОЗ-8).

Все эти доводы убедили присяжных в том, что “партизаны” действительно не имели никакого отношения к трупам на конопляном поле. В итоге 20 июля 2016 года суд счел преступления недоказанными и признал подсудимых невиновными. Алексей Никитин и Вадим Ковтун были освобождены в зале суда.

 Остальные “партизаны” отправились в колонию досиживать наказание за прочие преступления.

В конце декабря Верховный суд неожиданно отменил оправдательное решение присяжных по формальным основаниям: судьи посчитали, что представители нижестоящей инстанции неправомерно исключили из числа доказательств признательные показания “партизан”, якобы полученные с нарушениями.

 ВС также заключил, что протокол допроса Никитина нельзя было называть недопустимым из-за родственных связей одного из следователей по объединенному на тот момент уголовному делу и присутствовавшего на мероприятии защитника, которые были родными братьями.

Кроме того, было заключено, что судья Приморского краевого суда вопреки требованиям закона не дал гособвинителю показать присяжным фотографии трупов для идентификации, разрешил огласить показания свидетеля, не вызванного на заседание должным образом, а также необоснованно исследовал заключение баллистической экспертизы.

Таким образом, Приморский суд опять будет вынужден рассматривать вопрос, имели ли отношение “партизаны” к убийству людей на конопляном поле.

Как отмечают юристы, отмена оправдательного приговора — это классический пример пересмотра решения суда, вынесенного на основании вердикта присяжных. Ведь по закону отменить сам вердикт — только лишь приговор, и по формальным основаниям.

А поскольку и обвинение, и защита всегда допускают те или иные нарушения, такие формальные поводы найти не затруднительно.  

По статистике, более 60% оправданий в суде присяжных отменяются вышестоящей инстанцией и направляются на новое рассмотрение.

В России от 15 до 20% всех обвиняемых, которые предстают перед присяжными, в итоге оправдываются.

Однако, чтобы добиться окончательного оправдательного приговора, иногда приходится проходить этот круг несколько раз. Так что судебные тяжбы “приморских партизан” могут затянуться на долгие годы. 

Артур Громов

Источник: https://tass.ru/proisshestviya/4020775

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.